«Вопрос в том, какие компании у нас: несколько миллионов их числятся, и ИПшников можно, самозанятых можно включать — можно и 1600, можно 16000. Вопрос: кто это? И какую роль эти компании играют в экономике? Опыт последних четырех лет показал, что санкции в отношении ведущих наших компаний, крупнейших и «голубых фишек», и в разных секторах компаний к ожидаемым политическим результатам не привели. На политический курс России они не повлияют; они ущерб, конечно, нанесли, в том числе в сфере торговых отношений Россия — ЕС, но произошла адаптация экономики к этому. И можно сейчас очередные сотни вносить, но в долг — поэтому едва ли это что-то качественно изменится. Ну, смотрите: 19-й и 20-й пакеты действительно согласовывали долго, но там был очень конкретный вопрос — это трубопровод «Дружбы». Остальные пакеты согласовывали гораздо быстрее. 21-й достаточно быстро согласовали. Поэтому опять же вопрос: что там будут за санкции? Потому что если это компании, просто компании, которые никак не связаны с интересами отдельных отраслей стран ЕС, с отдельными странами ЕС, то они согласуются быстро, достаточно. Американцы при Байдене раз в два месяца вводили крупные пакеты по 500 компаний — то есть там за год получалось достаточно много. Поэтому, строго говоря, если здесь единоразовые, может, какие-то рекорды побить — есть смысл только в рекордах и в медийной отдаче от всего этого, наверное. Ну а так, строго говоря, я опять же качественных каких-то изменений от этого не вижу.»

«Нельзя исключать, что это будет именно вопрос отношений с Венесуэлой. Я бы сказал, что это наиболее вероятная тема для заявления такого рода. Мы видим в последние дни и недели наращивание военно-политического давления США на Венесуэлу, существенно выросшее военно-морское присутствие в Карибском море, концентрацию сил и средств военно-морского флота, иных родов и видов войск США на данном направлении. С учетом того, что у Трампа уже есть опыт таких скоротечных военных операций, прежде всего вспоминается случай Ирана, нельзя исключать, что Трамп попытается решить вопросы отношений и проблемы с Венесуэлой военным путем. Против Каракаса давно уже используются санкции в больших объемах, еще в первый период президентства своего Трамп использовал и санкции в отношении нефтяного сектора, и золотодобывающего сектора, и так далее, поэтому сейчас я не исключаю, что последуют шаги силового плана. В истории международных отношений мы часто наблюдаем ситуации, когда санкции дополняются военно-политическими, военно-техническими мерами, и боюсь, что данный сценарий не исключен и сейчас».

«Американцы сами ведут активные разработки в области ракетно-ядерных вооружений, на эти разработки уже давно выделены очень большие деньги. То, что Россия при более скромных ресурсах и возможностях сумела создать и испытать передовые вооружения в данной сфере, конечно, является условием сохранения за Россией роли супердержавы в ядерной сфере, в ракетной ядерной сфере, и с этой ролью Соединенным Штатам придется считаться. Вопросы украинского урегулирования и ракетно-ядерной сферы связаны, но косвенно, это два разных вопроса. Существует отдельный трек российско-американских отношений в стратегической сфере, в сфере ядерных вооружений. Он находится под влиянием других негативных факторов, в том числе украинского вопроса, но является темой самостоятельной, поэтому в выступлении Трампа как раз эта двойственность и прослеживается: с одной стороны, подчеркивает, что существует баланс сил, и со стороны США нет большого желания эту проблему доводить до его сбоев, до его смещения, до эскалации, действительно, она может быть опасной. Но с другой стороны, решимость продолжать давление на Россию сохраняется, и это давление будет продолжаться».

«Что касается ЕС, то они давно вынашивали этот 19-й пакет, и трудно было ожидать революционных изменений. Это расширение списка танкеров, скорее всего, там будут новые заблокированные лица, какие-то лица третьих стран, которые сотрудничают с российским энергетическим сектором и так далее. Мы еще посмотрим документы более внимательно, сложно что-то новое, радикальное придумать после 2022 года. Что касается конфискации активов, то, с правовой точки зрения, чтобы их конфисковывать, нужно вообще менять конституции целого ряда стран — членов ЕС, закономерно, что Бельгия сопротивляется. Одно дело проценты изымать, а другое дело — активы как таковые, суверенные, тем более частные, это вопрос вообще конституционных основ и Бельгии, и остальных стран-членов ЕС, поэтому это не так просто. Я не удивлен, что это не вошло в пакет, есть аппетиты на наши деньги, свои жалко отдавать Украине, а наши не жалко, поэтому изыскивают способы их каким-то образом, легальным или псевдолегальным, в перспективе их изъять».

«Инцидент с дронами получил определённый резонанс, хотя его магнитуда и сила, по всей видимости, не так высоки, какими они могли быть. Да, Польша поставила вопрос о процедурах в соответствии с 4 параграфом Вашингтонского договора о НАТО, но каких-то серьезных последствий это не имеет. Будут какие-то шаги по укреплению безопасности, может быть, ПВО, дежурство авиации и так далее, но это больше действия ритуально-политического плана. Я не думаю, что они приведут к какой-то серьёзной эскалации реальной. Также важно, что этот инцидент всё-таки не вызвал какого-то обвального обрушения или изменения позиции США по украинскому вопросу — этого не произошло. Был комментарий Трампа в Twitter, но достаточно общий, нейтральный. Просто сам этот польский инцидент не тянет, чтобы эскалировать отношения».