«Для начала стоит сказать, что мы, конечно, не знаем фактических обстоятельств дела. Медиа сообщают, что неназванным гражданином США, которого планировали ликвидировать, мог быть один из координаторов или организаторов терактов на территории России. Здесь стоит сказать, что как сама ликвидация такого рода преступников, так и сообщение о том, что, грубо говоря, охота за ними ведётся, уже достигает своей цели: другие люди понимают, что если они будут участвовать в подобной преступной деятельности, планировать теракты или каким-либо образом принимать участие в их организации и проведении, то спокойной жизни им не будет. Даже если такой план существовал — а мы знаем, что иногда происходят такого рода точечные ликвидации, и для спецслужб в целом это обычная практика, — то в любом случае частично миссия выполнена. Те люди, которые задумают нести России угрозу, тем более путём организации террористических актов, знают, что в покое их, в общем-то, не оставят. При этом, повторюсь, мы не знаем обстоятельств дела. Безусловно, эти заявления ложатся в логику «российской угрозы», которую необходимо постоянно подпитывать — как заявлениями о подготовке каких-то диверсий в немецких аэропортах (которые, как мы понимаем, вполне могут быть и провокациями со стороны Украины), так и подобного рода сообщениями, которые мы сегодня видим из Польши. Так что здесь логика, безусловно, довольно ясна».

«Позиция США в этом плане осталась прежней: они хотели бы завершить конфликт на взаимоприемлемых условиях. Взаимоприемлемые условия предполагают, что США готовы стимулировать и одну, и другую сторону, но не готовы давить, не готовы вставать на позиции той или иной страны для совместного давления. Владимир Зеленский неоднократно заявлял, что в рамках его плана США должны помочь Украине надавить на Россию. Такая формулировка неприемлема для Дональда Трампа, поскольку предполагает значительное ухудшение отношений России и США. А эти отношения, как мы сейчас видим, в общем-то, ценят в обеих столицах. Поэтому я полагаю, что в ближайшее время мы продолжим жить в этой логике эскалации, и когда какая-либо из сторон поймет, что пришло время идти на уступки, что эти уступки будут более выгодны, чем продолжение боевых действий, тогда мы, соответственно, получим какое-то продвижение в переговорах. Американская администрация по-прежнему заинтересована в том, чтобы оставаться хотя бы частично неким медиатором, некой средней стороной и не объединяться с какой-либо из сторон конфликта, так что позиция США в этом плане неизменна: они хотели бы завершения конфликта, но не поражения России или не поражения Украины».

«Очевидно, Россия выделяет Соединённые Штаты Америки из всего сонма западных государств. Россия показывает, что американцы могут взаимодействовать с ней и что Россия не является для США экзистенциальным противником. Таковым противником её не считает и Дональд Трамп, и освобождение вот этого заключённого, его помилование может быть использовано Дональдом Трампом для внутриполитических целей. Ему крайне важно показывать, что он сильный президент, что он добивается результатов, и особенно в том, что касается возвращения американцев домой. Это тема, которая близка его коренному электорату. Мы знаем, что Дональд Трамп высоко ценит такого рода личные жесты, и он понимает, что вот этот человек, заключённый Роберт Гилман, был отпущен, потому что Трамп об этом попросили члены его команды, а не просто Соединённые Штаты Америки. Очевидно, отпуская этого человека, Россия, в общем-то, приобрела дополнительные дипломатические очки в глазах Дональда Трампа. А учитывая, что вокруг американского президента ведётся такая длительная кампания со всех сторон по переманиванию его на свою сторону, – такое, знаете, перетягивание Дональда Трампа, – то, безусловно, Россия получает здесь, в общем-то, из не самой чувствительной уступки довольно ощутимые политические дипломатические очки».

«Ситуация сложилась таким образом, что у Украины нет возможности обеспечить в краткосрочной перспективе защиту от баллистических ракет. В иных условиях можно было бы обратиться к странам Ближнего Востока, но сейчас у них самих проблемы с Ираном. Европейский союз и Канада также в теории могут предоставить какое-то количество перехватчиков, но таким образом они буквально опустошат собственные запасы. Так что в ближайшие месяцы Украина столкнется с одним из самых тяжелых периодов в недавней истории в том, что касается именно защиты от баллистических ракет. Сейчас обе стороны продолжают эскалировать. Россия наращивает удары по целям в Киеве и в целом на всей территории Украины. И можно таким образом предсказать, что в ближайшие месяцы нас ждет дальнейшая эскалация, и зима станет высшей точкой этой эскалации с обеих сторон. Именно после зимы можно ожидать каких-то подвижек в сторону возможного движения к мирному соглашению или, конечно, к прекращению огня — о полноценном мирном соглашении сейчас говорить не приходится. Так что можно сказать, что Украина сейчас находится в очень уязвимом положении, нет каких-то способов это уязвимое положение выправить в ближайшей перспективе. И поэтому я думаю, что Украина будет эскалировать, в свою очередь, нанесение дальнобойных ударов по России, а не попытку себя каким-то образом защитить».

«Всякий санкционный пакет Европейского союза — это компромисс между всеми странами, которые входят в это межгосударственное объединение и интересы которых часто расходятся. Страны, которые находятся дальше от России, гораздо менее озабочены гипотетической российской угрозой, чем страны-соседи России. Мы видим, как это отражается, например, в вопросе ограничения права на въезд в Европейский союз участников специальной военной операции. Кроме того, необходимо помнить, что санкционный механизм нужен не только для того, чтобы нанести России ущерб, но и для того, чтобы продемонстрировать единство Европейского союза, продемонстрировать его линию на поддержку Украины, чтобы продемонстрировать, что эта поддержка сохраняется и продолжается. В этом плане принятие одного пакета за другим — это важный, в том числе и ритуальный момент, момент, который подчеркивает, что ЕС продолжает оставаться на стороне Украины и продолжает предпринимать конкретные действия для ее поддержки. При этом содержание этих действий не то чтобы отходит на второй план, но вот этот знаковый компонент становится не менее важным. Поэтому постоянно идут какие-то согласования, постоянно идет поиск компромиссных вариантов. Мы помним, как Виктор Орбан, когда возглавлял Венгрию, постоянно бился за какие-то свои интересы. Это особенность санкционного процесса Европейского союза. Изменений ждать не нужно. Процесс принятия санкций будет продолжен. За 21-м пакетом последует 22-й, а потом 23-й. И, в общем-то, здесь каждый раз будут согласования, каждый раз будут таргетированы какие-то ограниченные смягчения, но в целом это то, как работает европейская бюрократия».