«То, что происходит сейчас, это, конечно, превосходит ожидания, но все-таки не радикально. Безусловно, есть потенциал эскалации и у Ирана, и со стороны противников Ирана. Но пока одни плюсы, и Россия здесь будет очевидным, наверное, главным бенефициаром, по крайней мере. Тем более, что у России есть как раз свободные объемы для Китая, в последние недели появились сокращения со стороны Индии. Поэтому иранский кризис может добавить сколько-то миллионов тонн дополнительного экспорта в 2026 году и по нефти, может быть даже по нефтепродуктам».

«Carlyle — один из крупнейших инвестиционных фондов в мире, в США. Я думаю, что не возникнет проблем с одобрением сделки со стороны Минфина США, поскольку это полностью американская компания. Все интересы администрации Трампа будут соблюдены. Carlyle точно не будет заниматься, развивать собственный нефтегазовый бизнес. Эти активы ему нужны для перепродажи. Может быть, что-то он оставит себе, хотя это маловероятно. Скорее всего, это промежуточная сделка, то есть он выкупает все активы, а дальше с прибылью для себя будет их распродавать уже профильным игрокам, той же американской Chevron, другим компаниям, которые выражали интерес в различных активах. Это, наверное, не худший вариант для «Лукойла», поскольку покупка единым пакетом всех активов будет означать более высокую стоимость продажи, чем если бы активы распродавались по частям. С другой стороны, этот бизнес будет раздроблен, скорее всего, среди многих компаний, никакого единства активов в данном случае не предполагает. Это перепродажа, которой «Лукойл» не может заниматься сейчас из-за санкций, которую свободно может осуществлять Carlyle».

«Импортерам придется показывать таможенным органам всю цепочку происхождения этих продуктов, с тем, чтобы не было формально никакого российского присутствия. Этот запрет можно обойти, есть разные серые схемы и варианты, как это сделать, поэтому это не является непреодолимой преградой. Я не думаю, что этот вопрос как-то оговаривался в рамках соглашения, которое разрабатывалось».

«Ожидаемое решение, поскольку те сроки, которые изначально были установлены, и даже продлены до 13 декабря, не предполагали возможности реального согласования, тем более завершения сделок. Такие сделки требуют многомесячной проработки, тем более что речь идет об активах стран с разными правовыми режимами, с разными требованиями, планами регуляторов. Поэтому даже с точки зрения согласования с государственными органами требовалось несколько месяцев работать. При этом необходимо время на то, чтобы согласовать условия самой сделки между компаниями, особенно если этих компаний будет несколько. Если речь будет идти о том, что активы будут продаваться какими-то пакетами, один пакет условно, это будут европейские НПЗ и АЗС, на что компании из Арабских Эмиратов претендуют, и отдельно будут продаваться основные добывающие активы в Ираке и еще ряде стран. Есть совсем специфические активы вроде добычи газа в Узбекистане, участие миноритарное в крупных проектах в Казахстане, Азербайджане и прочее. Сама структура активов диверсифицированная и непростая, что требует существенного времени на подготовку любой сделки по их продаже. Поэтому я не уверен, что не будет нового переноса срока, потому что даже конец апреля не выглядит дедлайном, который точно можно исполнить в данном случае. Вполне возможно, что будет новое продление, но это нормальная практика для Минфина США».

«Замещение российского газа, как трубопроводного, так и сжиженного, планируется за счет дополнительного импорта СПГ из США. Это согласуется с оценками большинства экспертов. Этот избыток уже сейчас наблюдается на рынке, прям на наших глазах складывается, но в 2026 и в 2027 годах он будет довольно небольшим, а вот с первого квартала 2028 года ожидается прям резкий всплеск избытка за счет масштабного ввода новых мощностей, которые сильно превышают прирост спроса, и это позволяет ЕС рассчитывать на бесперебойные поставки СПГ по относительно низким ценам. Другое дело, что 2027 год выглядит пока уязвимым: планы ЕС во многом опираются на те оценки, которые делались в предыдущие годы. Ситуация выглядит уже не настолько благоприятно из-за сдвига ввода новых мощностей и антироссийских санкций. В 2027 году не будет такого избытка предложений, каким он виделся ранее. Отказ от российского газа, особенно трубопроводного, уже в 2027 году, это в какой-то мере фальстарт. Некоторые риски возникают. Другое дело, что все-таки они не такие критические. Это значимо для России, но уже не так принципиально, поскольку основные потери Россия понесла еще в 2023-2024 годах. А вот для экспорта российского спг это вопрос критически важный, поскольку до сих пор 43% всех поставок идет в Европу. А на какие рынки будут перенаправлены эти объемы? Как предоставлять это объем? Это вопрос открытый».