«За несколько лет, по сути, была создана одна из ведущих боевых операционных систем с применением технологий искусственного интеллекта, которая обеспечивает, собственно, помощь в сборе развединформации и в определении алгоритмов боевых действий. То есть того, как и какой объект имеет смысл поражать - то есть порядок действий по поражению объекта либо объектов, и все это в реальном времени. То есть как работает такая система? Первый этап — это сбор информации и анализ информации. На этом этапе уже применяются технологии, в том числе искусственного интеллекта, для определения того, что же видит тот или иной наблюдатель, что видит тот или иной сенсор: вот это танк, танк такого-то типа, находится там-то, скорость у него такая-то. Сочетание нескольких каналов информации: например, если есть звуковой канал и он сочетается с видеоканалом. Дальше начинается работа алгоритма, который вырабатывает целеуказания для поражения этих объектов. Во-первых, определяет степень угрозы, а во-вторых, определяет, каким образом, каким вооружением из имеющегося можно поражать тот или иной объект. То есть система должна иметь информацию, конечно, о тех возможностях, которыми располагает то или иное боевое отделение, которое пользуется в данный момент системой. Система Maven отличает, допустим, пулемет как средство поражения от противотанкового комплекса, от дрона, от тура и так далее. Но здесь сразу надо пояснить, что каких-то прям вот деталей особо нет. Очень аккуратно эта информация появляется в открытом поле, потому что система фактически сейчас используется войсками НАТО, вооруженными силами Соединенных Штатов, система Maven используется ВСУ. Насколько широко и насколько, скажем так, всеобъемлюще эта система используется — это большой вопрос. И, опять же, это относится скорее к закрытой информации. Но Украина является одним из основных полигонов для компании Palantir по получению реальных данных реальных боевых действий, и то, что ВСУ делятся этими данными с компанией Palantir. А компания Palantir, в свою очередь, дает возможность обкатки новейших программных решений ВСУ в ходе боевых действий. На земле вероятно, нет более проработанного программного продукта по сбору разведывательной информации и выработке целеуказаний и по поражению обнаруженных объектов. То, что это все работает, — это факт».

«Сложно ответить, как здесь поступать судебным органам либо другим органам. Однозначно должны быть дополнительные инструкции к подзаконным актам, потому что получается, что суд первой инстанции поступил правильно. То есть человек вел себя исходя из благих побуждений, но вел себя неправомочно. Если у нас суды привыкли принимать такие решения, то либо суды должны думать о последствиях своих решений, прежде чем принять их, либо должны быть внесены дополнительные изменения в законы, которые заставят суды рассматривать такие ситуации по особому регламенту. Поясню. Во-первых, человек вел огонь по беспилотнику, не имея на то специальной подготовки. В результате того, что беспилотник был сбит в неустановленное время в неустановленном месте, он мог упасть в жилом районе и нанести ущерб. Тогда почему у нас не расследуется падения других беспилотников, которые были сбиты и их падение вызвало жертвы. Такие ситуации есть. Тогда получается нельзя сбивать беспилотники там, где они могут упасть и принести дополнительные жертвы. Но понятно, что это невозможно, как правило, и никто этим не занимается. А то, что отменили — это правильно, логично. Здесь очень тонкая грань, сколько людей теперь будут вести огонь по беспилотникам, а сколько людей, будут вести огонь просто так и говорить, что они вели огонь по БПЛА. Самое главное, эта ситуация получила задний ход после того, как стало известно на федеральном уровне. А если бы это не стало известно на федеральном уровне, все было бы законно. Никто бы не задавал вопросов, суд не отменял свое решение по собственной инициативе».

«То, что дроны на Москву и Московскую область шли с востока, конечно же, это является своеобразным обманным маневром, призванным обойти, пробить систему противовоздушной обороны, организовав атаку с такого направления, откуда система ПВО не ожидает атаки. То есть, возможно, неполный комплект зенитных ракет на таком направлении у зенитных комплексов, плотность систем ПВО может быть меньшей. Возникает только один вопрос: если летело 600 беспилотных летательных аппаратов, а уничтожено только 180, куда делись остальные? С огромной вероятностью, они все-таки упали на землю в Московской области. Но есть простое объяснение, что большая часть этих дронов — обманки, то есть дроны, которые летели для того, чтобы отвлекать на себя противовоздушную оборону. Но при этом они не выполняли непосредственно ударную миссию и не несли мощных боевых частей. И, соответственно, их падение где-либо не вызвало разрушений на земле, либо эти дроны улетели куда-то дальше. Но пока мы не видим их ни на западе, ни на востоке, ни на севере, ни на юге. Скорее всего, все-таки они упали на территории центрального региона. Вопрос в том, чтобы обнаружить остатки этих дронов и обезвредить на всякий пожарный, потому что они все равно могут содержать опасные вещества, в том числе взрывчатые».

«Пока нет никаких подтверждений тому, что это всё происходило. Беспилотники Nyan английской разработки, по сути, являются стандартным для текущего времени летательным аппаратом с поршневым двигателем, который, судя по сложившейся ситуации, имеет дальность полёта до семисот километров. Ну, то есть это средний, так скажем, «мидл страйк». Судя по внешнему виду, он несёт несколько десятков килограммов взрывчатки, не более. Очень похожий летательный аппарат на беспилотники типа ФП-1 или «Лютый», который ВСУ применяет достаточно часто. Эти дроны рассматривала для вооружения собственных военно-морских сил Великобритания, но пока неясно, взяли эти дроны на вооружение или просто испытали их, посмотрели на них в 2024 году, и на этом всё кончилось. Есть также большая вероятность, что компания-производитель не нашла потребителя на Западе, но нашла потребителя в виде ВСУ, и Вооружённые силы Украины теперь, возможно, могут применять эти дроны. Если всё это соответствует действительности, то применили эти дроны по целям на российской территории. Западные медиа, в частности The Sunday Times, поднимают вопрос о том, насколько это опасно для предприятий производителей, которые находятся в Британии, потому что эти заводы, которые находятся в Британии, могут стать законной целью для Вооружённых сил Российской Федерации. Вот здесь сразу надо пояснить очень простой момент. Законными целями для Вооружённых сил Российской Федерации могут быть любые объекты военного назначения на территории Украины. Если заводы британского предприятия есть на территории Украины, конечно, они могут стать законной целью, а если эти заводы находятся в Великобритании, то они не могут стать законной целью, независимо от того, что они производят».

«Если честно, детальной информации пока нет, так что давайте рассуждать здраво. Судя по всему, поражено два предприятия, либо одно из двух. Первое — это завод «Авиакор». Они занимаются выпуском авиационного оборудования, причем серьезного: системы навигации, а также системы наведения для ракетных комплексов. Второе — это завод «Прогресс». Это знаменитый ракетостроительный завод, который входит в структуру «Роскосмоса». Тут важно понимать специфику: «Прогресс» выпускает ракеты космического назначения, то есть те самые, которые выводят спутники на орбиту. Готовых военных ракет в чистом виде они не собирали. Но, как вы понимаете, на таком предприятии могли производиться какие-то компоненты, узлы или агрегаты, которые потом могут использоваться и в военных целях. Что касается того, чем могли ударить. Вероятно, это были ракеты типа «Фламинго». Их заявленная дальность — до 3000 километров. Но давайте будем реалистами: такую дальность они пока ни разу не показывали. А вот на 1200, а то и на 1500 километров они уже демонстрировали свои возможности. Этого вполне достаточно, чтобы долететь до Самары. Теперь самое сложное — как это вообще допустили. Ведь сбить «Фламинго» можно. Технически такая возможность существует. Но для этого нужно соблюдение двух условий. Во-первых, нужно точно знать, где и как проходит ракетный удар. А во-вторых, в зоне обороняемого объекта должны стоять соответствующие зенитные ракетные комплексы. Мы же не можем закрыть ПВО вообще все возможные объекты на карте. Это утопия. И тут мы подходим к главной проблеме. Мы не всегда можем вовремя обнаружить цели, потому что противник действует хитро. Они проводят комбинированные атаки, точно так же, как это делаем мы. Сначала идут дроны, причем разных видов: и медленные, и скоростные реактивные. И вот эти скоростные реактивные дроны — это, извиняюсь, вишенка на торте. Пока наше ПВО отвлекается на рой беспилотников, появляются эти реактивные цели. Они могут либо попытаться ударить по самим комплексам ПВО, либо просто выступить как ложные цели. Расчеты ПВО вынуждены отвлекаться на них, переносить огонь, терять время. И вот именно в этот момент сбоку проходят «Фламинго». Даже если мы их обнаруживаем, часто бывает уже поздно. Мы просто не успеваем среагировать. Не успеваем сделать маневр силами противовоздушной обороны, чтобы перебросить нужные комплексы в нужное место в нужное время. К сожалению, это горькая правда. Нам необходимо достигать такого уровня разведки, чтобы мы заранее знали, когда, где и какими силами будет нанесен удар. Только тогда мы сможем заранее маневрировать своими средствами и успешно отражать такие сложные комбинированные налеты».