«Ну, риски всегда существуют. Весь бюджет исходит из определенных предпосылок. Если предпосылки так или иначе не соблюдаются, то, соответственно, присутствует риск недобора доходов, и всякий бюджетный прогноз, даже если он консервативно построен, предусматривает такие возможности, так что тут ничего необычного нет. Нужно смотреть на величину этих рисков и потенциального недобора доходов. В данном случае, насколько я могу судить, это не такие большие суммы. Гораздо большее влияние могут оказать другие факторы, допустим, темпы экономического роста и так далее. Уверен, что Минфин об этом знает гораздо больше, чем депутаты. Вот нефтегазовые доходы на этот год, наоборот, в связи с кризисом в Ормузском проливе растут, но по демпферу мы тоже много выплачиваем, а курс рубля крепче — значит, поступает доходов в рублевом выражении меньше. То есть это настолько сложные экономические, многофакторные процессы, что вытащить какой-то один фактор и назвать его риском можно, конечно, но, боюсь, что это такая штука, которую, как говорится, не пришьешь».

«В реальном выражении расходы оказываются ниже, чем в текущем году, судя даже по проекту оценки исполнения бюджета текущего года от Минфина. Это означает, что с учетом инфляции мы должны заложить некое сокращение расходов по каким-то статьям. Если мы еще видим, что есть ряд статей, по которым расходы, несомненно, вырастут, это и оборонные статьи, и обслуживание долга, в частности, значит, должны быть статьи, которые пострадают в реальном выражении. Есть нормативно обусловленные расходы, которые сокращать нельзя. Это выплаты по долгу, социальные выплаты. Значит, будут сокращать другие ассигнования, в основном, наверное, инвестиционного свойства, потому что всегда в таких случаях в бюджетах режутся инвестиционные статьи. Скорее всего, речь будет идти именно об этих статьях, что бюджет будет больше для потребления, нежели для инвестиций. Цифры выросли в течение года, и выросли они значительно, в том числе трехлетка. На текущий год она тоже оказалась превзойдена. Так что на цифры мы смотрим как на некий ориентир, на намерение, а реализуемо ли оно, покажет жизнь. Мы последние годы видели, что все попытки сокращать расходы в номинальном или реальном выражении были не очень успешны».

«В августе произошло то, что происходит каждый август, это получение бюджетом дивидендов от акций, которые ему принадлежат. В основном это крупные государственные компании, которые всем нам хорошо известны и на слуху. И эта сумма как раз позволила вылезти в профицит. И это такое, обычно сезонное явление, когда в августе оказывается, что доходы бюджета больше его расходов. Это, кстати, позволило продержаться без проведения аукционов по ОФЗ и тем более профинансировать все соответствующие расходы. И то, что дефицит сократился, как раз не должно удивлять, было совершенно ожидаемо. Компании выплатили в этом году государству вполне приличные дивиденды. Нужно иметь ввиду, что основное содержание бюджетных результатов, определяется в большей степени расходами, а не доходами, и многое будет зависеть от того, каким поддерживается темп расходов. Может быть даже сентябрь в этом смысле месяц не очень показательный, а что будет дальше с точки зрения итогового дефицита — важны скорее ноябрь и декабрь. Но вот декабрь в этом смысле тревожит больше всего, потому что не было ещё прецедента, когда в декабре у нас не происходило резкого скачка расходов. И я, честно говоря, не сильно верю, что это будет в этом году».

«Люди, по всей видимости, руководствуются в первую очередь мотивом предосторожности. Этот мотив обострился в связи с отключениями связи. Люди все чаще стараются по крайней мере крупные или регулярные расчеты проводить в наличной системе, так что есть рациональные мотивы. А есть мотивы, с моей точки зрения, иррациональные, потому что периодически возникает слух о заморозке депозитов, но, с моей точки зрения, он не выдерживает критики. Не думаю, что кто-то на этот акт решится, поскольку он пользы не приносит, а лишь вызывает последствия, которые будут, наверное, несовместимы с функционированием финансовой системы в том виде, в каком мы ее знаем».

«Я думаю, что тут с топливным кризисом или какими-то другими текущими событиями это не очень сильно связано. Это обычная мера — перенос или даже списание бюджетных кредитов, поскольку ставка по ним предельно маленькая, и это считается стандартной формой поддержки. То, что сейчас эта мера предложена, наверное, отражает ухудшение экономической ситуации и, вообще говоря, падение налоговой базы. И то, что действительно даже в тех регионах, где налог на прибыль подпитывал существенную часть бюджетов, становится ясно, что налоговые поступления иссякают. Так что рано или поздно этого следовало бы ожидать, потому что большинство расходных обязательств, важных для населения в бюджетной системе, принадлежит именно региональным бюджетам. Так что это такая новость, которая новостью, по большому счёту, не является. Это то, что регионы так или иначе получают рано или поздно. В данном случае речь идёт о переносе платежей. Перенесут — значит, перенесут. Второй квартал действительно показал неожиданный для многих и относительно высокий результат, но понятно, что это было ещё до максимальных перелётов и до ущерба, который будет считаться позже. Так что, по большому счёту, потребление, которое двигало ВВП во втором квартале, должно по мере повышения платежей по ЖКХ и по мере того, как люди перестраивают свои привычки, постепенно сжиматься. И такого же впечатляющего результата до конца года уж точно не получится».