«Напрямую уголовное преследование по статьям террористической или экстремистской направленности в отношении какого-то конкретного физического лица не означает, что эти же риски автоматически распространяются и на компанию или ее продукт. Это мы проходили с другими популярными мессенджерами, но так происходит ровно до тех пор, пока саму организацию, владеющую продуктом, не признали экстремистской или нежелательной. Как только это произошло, любое сотрудничество с ней или оплата в ее адрес становится запрещены, будет запрещено финансирование компании на любую сумму, включая покупку чего угодно - звезд, рекламы, премиальных аккаунтов и так далее. Будут запрещены любые оправдывающие или пропагандирующие высказывания, их репосты, лайки, любое распространение материалов этой компании. Весьма существенным административным санкциям может быть также подвергнуто лицо, даже не покупающее, а просто размещающее там рекламу».

«Старая норма была узкой, она охватывала только средства блокировок и привязана была исключительно к заблокированным ресурсам, новая же норма намного более универсальная, она уже охватывает просто инструменты современности, то есть предлагается с помощью неё охватить весь Уголовный кодекс, применяя её к любому преступлению. Сам по себе VPN, прокси или технологии искусственного интеллекта совершенно легальны. VPN и прокси дают, например, приватность и корпоративную безопасность, но побочно они помогают и обходить блокировки. А вот искусственный интеллект уже может создавать все что угодно, включая дипфейки, может создавать поддельные ролики для шантажа или дискредитации, генерировать вредоносный код и так далее. Сама по себе угроза, о которой говорит глава Следственного комитета, более чем реальна. То есть мошенники массово применяют сегодня технологии искусственного интеллекта для создания дипфейков, с помощью которых они обманывают подростков, которых вовлекают в совершение преступлений».

«Первое, что нужно сделать в такой истории, — это отделить установленные факты от версий. В общем-то, их не так и много. Я аккуратно предположу, что факты — это сам взрыв в Монако, трое пострадавших, бегство подозреваемой и розыск Интерпола. То есть здесь сомнений почти что нет. А все остальное — это уже не факт, это заявление, причем преимущественно одной стороны. То, что меня смущало бы, это, наверное, нестыковки. Первая и главная — это уровень подготовки, который как-то не сходится сам с собой. То есть с одной стороны мы видим многодневную слежку, грим под мужчину, дистанционный подрыв и выход из Монако пешком. А с другой стороны — взять автомобиль в прокат по своим настоящим документам для операции такого уровня — это просто какой-то нонсенс. Это всегда, конечно, чистые документы и непрослеживаемый транспорт. Значит, либо это не профессионалы, либо следы оставлены сознательно. Вторая нестыковка — это деньги банковские и криптоперевод. Настоящий куратор так исполнителя никогда не финансирует. Ну и как адвоката меня смущало бы быстрое признание в духе «действовал сам, руководство не знало». Причем признание, озвученное той самой структурой, которую это же признание и выводит из-под удара. Все это либо крайний непрофессионализм, либо это картина, которая собрана так, чтобы ее прочитали определенным образом. Поэтому вопросов здесь пока больше, чем ответов».

«Я думаю, совпало сразу несколько обстоятельств. Изначально широкую огласку дело получило из-за несоразмерно сурового наказания, назначенного по совокупности приговоров. К тому же сама РПЦ после письма с покаяниями запросила смягчение приговора. А тот факт, что именно прокуратура выступила с кассационным представлением, в котором просила смягчить наказание, я думаю, свидетельствует о том, что прокурорам поступил, скажем так, сигнал, что дело зашло слишком далеко, чем это было необходимо для достижения показательно-воспитательного эффекта».

«Просто так закрыться с долгами юридическое лицо не может. Закон прямо запрещает завершать ликвидацию, если кредиторы заявили свои требования и они не погашены. В практике действительно существует мошенническая схема, которая называется кэшаут, когда злоумышленник просто собирает деньги и исчезает. Можно ли здесь усмотреть ее признаки - не знаю, потому что фитнес-зал все же существовал и какое-то время работал. Пострадавшим, чтобы отстоять свои интересы, нужно идти двумя путями одновременно. С одной стороны, официально заявить требования кредитора ликвидационной комиссии. Если этого сделано не будет, то ликвидатор с чистой совестью завершит процедуру. А также можно направить в Федеральную налоговую службу возражения против ликвидации. А лучше всего еще и подать исковое заявление в суд».