«Вся статистика и динамика развития российской экономики свидетельствует о том, что ключевая ставка довольно давно перестала играть решающую роль в динамике курса рубля, теперь не играет решающей роли и в динамике экономического роста. Если посмотреть на то, что происходило с экономическим ростом в России в последние три года, можно увидеть, что когда ключевая ставка была на пике, то есть составляла 21%, российская экономика в моменте росла год к году примерно на 4% и даже выше. Сейчас, когда ключевая ставка 14%, то есть с максимального пика уже снижена на треть, российская экономика, по официальным данным Росстата, за первое полугодие выросла всего лишь на 0,6%. При этом гораздо более чувствительными для экономического роста являются такие факторы, как, например, рост налоговой нагрузки. Мы видим, что она повышалась на бизнес и в 2025 году, и в 2026 году, что, конечно, существенно сказывалось на финансовых результатах предприятий. Проблемы, связанные с инвестициями в основной капитал: они, по официальным данным Росстата, за первое полугодие снизились почти на 10%. Это очень значительное падение. И, конечно, новый фактор, который стал проявляться в 2026 году, — это непосредственные угрозы безопасности ведения бизнеса. Это прежде всего испытали на себе, естественно, логистические склады крупных маркетплейсов и нефтеперерабатывающие заводы. Эти факторы кажутся гораздо более значимыми, чем ключевая ставка. Понятно, что ключевая ставка отчасти влияет на стоимость денег в экономике. При этом также понятно, что если предприятия закредитованы, а ключевая ставка снижается незначительно, то деньги становятся для таких предприятий не сильно доступнее, поскольку им надо отдавать прежние кредиты, которые взяты по высоким ценам. При этом также понятно, что Банку России в силу того, что происходит с динамикой инфляции, в силу того, что по-прежнему дефицит бюджета в России находится на уровнях существенно выше плановых прогнозов и резко растут расходы бюджета, для того чтобы не разгонять инфляцию дальше, довольно опасно снижать ключевую ставку более значительными темпами, чем это происходит сейчас».

«Конечно, первое, что напрашивается, — это налоговые льготы, это кредитные каникулы, независимо от того, имеют ли конкретные предприниматели формальное право на получение таких каникул. Это тактические меры. Есть стратегические меры. В частности, когда ассоциация просит создать механизм софинансирования страхования таких случаев. Конечно, такой механизм должен быть создан, потому что эта угроза, может быть протяженной во времени. Кроме того, мы бы знаем, что форс-мажоры вообще бывают разные. Есть страхование на случай чрезвычайных ситуаций и так далее. То есть такого рода механизм должен быть прописан, и он должен быть в том числе государственный. То есть это не те правила, которые устанавливают для себя бизнес, а это те правила, которые должно установить государство и предусмотреть какие-то расходы на софинансирование таких страховок. Что касается идеи не учитывать сгоревшие товары, например, в НДС, это очень сложно. На самом деле, никто не может знать, сколько чего сгорит, это может создавать почву для махинаций. Гораздо логичнее устанавливать налоговые каникулы. Это похоже на то, как государство действовало во время карантинов в коронавирус, когда устанавливало налоговые каникулы, льготы, отсрочки. Эти вещи напрашиваются. Меры, которые кажутся нереалистичными, на которые, на мой взгляд, государство не должно идти, — это прямые субсидии кого бы то ни было: как крупным маркетплейсам, так и конкретным предпринимателям. Проблема состоит в том, что, во-первых, невозможно корректно посчитать ущерб, потому что на данный момент он такой-то, но в любой момент может стать больше. Это очевидно, что, с одной стороны, не подсчитываемо, а с другой стороны, невозможно понять, кому и по каким критериям помогать. И поэтому невозможно оценить, сколько денег на это тратить. Невозможно заложить адекватную сумму таких компенсаций».

«Был момент, когда действительно нанотехнологии были, может быть, самыми знаменитыми, потом их начала побеждать криптография, а потом постепенно криптографию начали побеждать технологии искусственного интеллекта. Вполне логично, что производственные мощности передали Роснано, потому что держать их в ведении Росимущества нет смысла, поскольку в Росимуществе нет специалистов в этой сфере. Совершенно понятно, что оно имеет рынок сбыта потенциально широкий как в России, так и за рубежом. Хотелось бы, чтобы «Роснано», финансовые проблемы которой широко известны, которая, как я понимаю, до сих пор не выбралась из сложной финансовой ситуации, но при этом понятно, что так или иначе пользуется поддержкой государства, сумела воспользоваться этим активом хорошо. Тот случай, когда очень важно такое производство в современном мире наладить у себя в стране».

«Онлайн-торговля стала важнейшим сектором экономики, а масштабы бизнеса крупнейших маркетплейсов таковы, что их финансовые «дочки» тоже стали важными игроками банковского рынка. Банки на самом деле хотели, чтобы финансовые маркетплейсы не имели преимуществ с точки зрения того, чтобы использовать «дочки» для больших скидок покупателям. В принципе, банкам все равно, как развивается остальной бизнес маркетплейсов. С точки зрения Банка России, им важно выработать какой-то механизм регулирования «дочек» маркетплейсов как банков. Если идея будет реализована, это будет означать, что финансовые «дочки» маркетплейсов окажутся в тех же условиях, что и системно значимые банки».

«Гипотетические заявления пока не есть официальная позиция ЦБ. Мы видим, что правительство (ну, прежде всего правительство, хотя ЦБ отчасти тоже, поскольку у маркетплейсов появились достаточно крупные дочерние банки) ищут подходы к тому, чтобы вообще регулировать этот сектор, потому что этот сектор оказался в регуляторном зазоре. На самом деле его толком не регулировали ни правительство, которое создает правила функционирования торговли, ни Банк России, который отвечает за регулирование финансовых институтов. Так или иначе, онлайн-торговля стала важнейшим сектором экономики, а масштабы бизнеса крупнейших маркетплейсов таковы, что их финансовые дочки тоже стали важными игроками банковского рынка. Банки на самом деле хотели, чтобы финансовые маркетплейсы не имели преимущества с точки зрения того, чтобы использовать дочки для больших скидок покупателям. В принципе, банкам все равно, как развивается остальной бизнес маркетплейсов. С точки зрения Банка России, им важно выработать какой-то механизм регулирования дочек маркетплейсов как банков. То есть на самом деле то, о чем говорит Набиуллина, — это попытка вывести финансовые дочки маркетплейсов для Банка России, в его понимании, в некий отдельный бизнес. Поскольку сами торговые маркетплейсы — это очень крупные компании, то системную значимость их дочкам придает не размер этих банков, а именно размер самих маркетплейсов. То есть в этом отношении Банк России говорит: мы просто ужесточим регулирование финансовых дочек маркетплейсов, сделав их системно значимыми банками. На самом деле именно системно значимые банки возражали против таких скидок, которые дают торговые маркетплейсы. Фактически Набиуллина в каком-то смысле даже встает на сторону банков. Если идея будет реализована, это будет означать, что финансовые дочки маркетплейсов окажутся в тех же условиях, что и, соответственно, системно значимые банки. А именно системно значимые банки писали письмо, где протестовали против таких скидок. То есть вполне возможно, что это означает, что у финансовых дочек маркетплейсов исчезнет возможность давать такие преференции, какие они дают сейчас покупателям своих торговых площадок».