«Честно говоря, с одной стороны, новость хорошая, с другой стороны, все врачи говорят, что, если у вас что-то болело, а потом перестало, это, можно даже сказать, и хуже — просто болезнь куда-то ушла, адаптировалась. Я думаю, что сама по себе история с санкциями Европейского союза к нашим и банкам, и маркетплейсам есть. И здесь вопрос: у компании Apple и Google разные юридические компании, которые их обслуживают, разные юридические риски. Я думаю, что, скорее всего, в результате всех юридических тяжб придется всех возвращать, ведь если Ozon вернули, почему не вернули кого-то еще. Скорее всего, в какой-то конкретной юридической инстанции Ozon победил. Google достаточно формальны, если в одной части истории они привели доводы, которые достаточны для возвращения, то почему бы не вернуть. У нас были двадцатые первые санкции, если правильно понимаю, уже со счета сбиваюсь, надо поискать двадцатые вторые, то есть подождать и посмотреть, что на эту тему высказал Европейский союз. Я бы предположил, что там будут уточнения, которые не позволят Google возвращать компании типа Ozon, к сожалению, но, если окажусь неправ, будет здорово».

«Ситуация такова, что, наверное, любая новость, которая касается нашего сектора экономики, где возбуждаются разнообразные дела и продолжаются внутренние конфликты между государствами, всегда в этом плане не очень хорошая. Идет дискуссия, и эта новость является в некотором роде ответом. Государство редко дает прямые ответы, но у нас в последнее время появился тренд на коммуникацию: давайте вернемся в Telegram, давайте освободим от ограничений. Такой ответ мы получили, потому что вести переговоры с человеком, находящимся в международном розыске по такой статье, никто юридически не может. Очевидно, что до окончания СВО никаких обратных процессов не будет. Некоторые мелкие чудеса возможны, кого-то вернут из иноагентов, были такие прецеденты, но в целом разблокировки и иные вопросы до окончания СВО, на мой взгляд, невозможны. Сегодня мы получили такой ответ государства. Ответ простой — никакие переговоры невозможны и в ближайшее время ни о каких послаблениях в пользу Telegram нет. Тут другой вопрос. На текущий момент Telegram не является экстремистским сервисом. Если Павел будет признан экстремистом и террористом или пособником террористов и экстремистов, не попадет ли туда же и сам Telegram, потому что на текущий момент мы им вроде бы как бы пользуемся, пользоваться не запрещено. Что будет с каналами, которые создавали многие СМИ и медиа, потратили много денег. Вопрос и о рекламодателях. Там сразу же возникают риски размещения рекламы. Поэтому мы наблюдаем за процессом. Это серьезный факт, который, видимо, сейчас переведет отношение государства к Telegram в более жесткое русло, чем было до этого».

«Ситуация такова, что, наверное, любая новость, которая касается нашего сектора экономики, где возбуждаются разнообразные дела и продолжаются внутренние конфликты между государствами, всегда в этом плане не очень хорошая. Идет дискуссия, и эта новость является в некотором роде ответом. Государство редко дает прямые ответы, но у нас в последнее время появился тренд на коммуникацию: давайте вернемся в Telegram, давайте освободим от ограничений. Такой ответ мы получили, потому что вести переговоры с человеком, находящимся в международном розыске по такой статье, никто юридически не может. Очевидно, что до окончания СВО никаких обратных процессов не будет. Некоторые мелкие чудеса возможны, кого-то вернут из иноагентов, были такие прецеденты, но в целом разблокировки и иные вопросы до окончания СВО, на мой взгляд, невозможны. Сегодня мы получили такой ответ государства. Ответ простой: никакие переговоры невозможны и в ближайшее время ни о каких послаблениях в пользу Telegram речи нет. Тут другой вопрос. На текущий момент Telegram не является экстремистским сервисом. Если Павел будет признан экстремистом и террористом или пособником террористов и экстремистов, не попадет ли туда же и сам Telegram, потому что на текущий момент мы им вроде бы как бы пользуемся, пользоваться не запрещено. Что будет с каналами, которые создавали многие СМИ и медиа, потратили много денег? Вопрос и о рекламодателях. Там сразу же возникают риски размещения рекламы. Поэтому мы наблюдаем за процессом. Это серьезный факт, который, видимо, сейчас переведет отношение государства к Telegram в более жесткое русло, чем было до этого».

«У нас тут было собеседование внутреннее. Вот у меня есть часть товарищей, которые считают, что риски того, что со смартфонов на Android будут удалены приложения, которые запрещены, достаточно высоки. Я считаю, что нет. По крайней мере, претендентов таких, чтобы Google зачищал или AppStore зачищал приложения по причине санкционности, нет таких. Есть по причине вирусности. Было несколько прецедентов, когда вирусные приложения удалялись. Но такие риски теория вероятностей допускает. Просто вот есть люди, которые стоят на мнении, что это высокая вероятность. Я считаю, что низкая».

«Как я понимаю, с оспариванием подобных историй у нас, к сожалению, крайне сложно. Не в том смысле, что мы не хотим, а в том смысле, что европейские суды, европейские юридические компании очень плохо берутся за наши иски. Непонятно, на каком основании нас обвинили, точно так же, как непонятно, как нам доказать обратное, например. Поэтому я думаю, что там могло быть написано все, что угодно, как в том известном утверждении: «Перестали ли вы по утрам пить коньяк?». Как ни ответь, не очень хорошо получается. Поэтому я думаю, что мотивация... а что они еще могли написать?»