«Если вводить внешнее управление, допустим, на каком-то НПЗ, это означает, что государство должно взять на себя ответственность за этот завод с точки зрения дроновой защиты. Ведь в этом же смысл. Но готово ли государство брать на себя эту ответственность? Этот вопрос остается открытым. Поэтому мне кажется, что главный смысл этого документа заключается в том, что государство подводит черту под этим спором, который шел относительно негласно, дескать, извините, господа-бизнесмены, но защита от дронов — это прежде всего зона вашей ответственности, и вы должны об этом думать. Основной аргумент государства понятен: СВО продолжается, и все объекты системами ПВО защитить не получается. На всех не напасешься».

«Я не исключаю, что сейчас действительно может быть изменение позиции регуляторов по отношению к такого рода сделкам, когда активы выкупались у иностранцев. Потому что в период 2022-2024 годов все-таки главный акцент делался на то, чтобы сохранить этот бизнес в работающем состоянии. То есть все понимали, что если предъявлять претензии по такого рода сделкам, в том числе и задавать финансовые или иные регуляторные вопросы, то сами предприятия могут оказаться в зоне риска с точки зрения стабильности выпуска продукции. И тогда все-таки справедливо на первое место выходили эти соображения. Пусть лучшие заводы работают, будем побыстрее закрывать сделки, поддерживать бизнес, потому что самое главное —сохранить их работающими в реальном секторе экономики. Сейчас может быть иная логика, продиктованная растущим бюджетным дефицитом и активным поиском дополнительных доходов. И логика может быть иной. Ну все, вы завод купили, он же работает? Работает. Давайте тогда посмотрим, нет ли у вас возможности доплатить денег в бюджет, исходя из того, что многие активы приобретались по достаточно комфортным ценам. Хотя тема достаточно тонкая, потому что мы не знаем до конца, на каких условиях совершались все эти сделки. Ходит очень много слухов относительно возможных притворных сделках. То есть где в контрактах есть право обратного выкупа. И тут тоже вопрос, сделки расценивать как финальные или промежуточные, где есть подводные части в контрактах, которые не публичны. Конечно, тут есть риск, как и в любом усилении фискального регулирования. Если перегнуть палку, есть риск, что это ударит по самому производству, это классическая дилемма, если вы увеличиваете сбор из бизнеса, есть риск, что у него будут проблемы с точки зрения выпуска. Возможно, есть сейчас позиция, что нужно изыскивать деньги в бюджет. Это одна из вполне понятных опций — посмотреть на реальную стоимость этих сделок. И ведь на самом деле есть и гораздо худший сценарий, когда эти сделки, предположим, могут вообще признаваться притворными или говорится о том, что иностранный собственник сохранил влияние. Тогда собственность может изыматься. Мы знаем, такие прецеденты были, когда говорили, что компании связаны с зарубежными бенефициарами — это является основанием для изъятия активов. В этом плане, когда РСПП заявляет, что мы зафиксировали срок давности по такого рода сделкам и больше изъятия собственности не будет, меня это немного удивляет. Опять же, есть и другие основания, не только приватизация с нарушениями. Можно же говорить о том, что иностранцы сохранили влияние на этот актив. Значит, актив может изыматься. Так что в ряде случаев я думаю, что дополнительные финансовые изъятия могут быть еще и не самой большой проблемой для бизнеса».

«Конечно, мы видим, что хаос, который в Черном море нарастает, касается далеко не только России и Украины, а на самом деле в него вовлекается все большее и большее число государств. И здесь еще надо иметь в виду, что те же проблемы в Черном море, к сожалению, на карте мира не одиноки, потому что у нас есть тот же Ормузский кризис, который никак не завершится. В совокупности это и на продовольственных рынках сказывается, потому что мы обсуждаем ситуацию с зерном в контексте Черного моря, а в контексте Ормузского пролива обсуждаем ситуацию в том числе и с удобрениями, которые не могут пройти через Ормуз. Конечно, энергетический кризис еще далеко не позади. С этой точки зрения возникает кумулятивный эффект».

«Вопрос наших политических и экономических отношений с Китаем достаточно непростой. Поэтому это такой геополитический стакан, который и наполовину полон, и наполовину пуст. Но тема того, что такое Россия для современного Китая, есть в голове у российских элит, это довольно очевидно. Поэтому западная пресса пытается в эту точку и бить, так же как мы постоянно обсуждаем противоречия между Соединенными Штатами и Европейским союзом. Тут находятся аргументы — Китай зарабатывает на России, он получает на выгодных условиях рынки сбыта, он покупает со скидками российскую нефть, он отказывается подписать контракт по «Силы Сибири — 2», хотя в конечном счете, по моему мнению, все равно он будет подписан, тем не менее подвисание этого вопроса — тоже повод для дополнительных спекуляций. Китай поставляет запчасти для дронов на Украину, так что, действительно, есть непростые сюжеты. Но также очевидно, что без Китая российской экономике сейчас пришлось бы крайне плохо. При этом очевидно, что Китай прежде всего преследует свои интересы. Я думаю, что достаточно наивно было бы воспринимать Китай как страну, которая готова своими интересами поступиться ради выгоды России. Я думаю, это всем трезвомыслящим людям в России понятно».

«Конечно, обычно если силовые структуры плотно берутся за какой-то объект, то в подавляющем большинстве случаев дело доводится до конца, и объект собственности взыскивается в пользу государства. Случаи достаточно редки, когда судебные органы не поддерживают силовые структуры и оставляют активы за прежними собственниками. Но делать какие-то масштабные выводы, что теперь появился тренд на поддержку бизнеса, что силового давления больше не будет, передела собственности больше не будет, — с такими выводами на основании одного кейса я бы точно не спешил. Потому что все крайне индивидуально, и я думаю, что эти вопросы в данном случае решались конкретно по этой истории. Какие тут были аргументы, мы можем только догадываться. Но это частный случай. Говорить о том, что в отношениях силовых структур и бизнеса все радикально поменяется на основании одной истории, безусловно, нельзя. А в целом число историй, связанных с изъятием активов в пользу государства, к сожалению, в последнее время только увеличивается, и я боюсь, что эта тенденция уже является вполне осязаемой, и вряд ли она будет остановлена».