Трампизм и движение MAGA проиграли, но хоронить их пока рано. Комментарий Георгия Бовта

Несмотря на впечатляющее, хоть и не неожиданное поражение, хоронить трампизм пока рано. Быть в оппозиции — это естественная среда для популистских движений, так что демократическое большинство в конгрессе даст MAGA врага, которого ему не хватало

Итоги промежуточных выборов стали для республиканцев катастрофой. Демократы отыграли сразу семь сенатских мест — в Айове, Канзасе, Огайо, Мэне, Северной и Южной Каролине и даже в Техасе. Предварительно, они получат 54 сенатских места (два еще не подсчитаны — это Аляска и Миссисипи).Канзас впервые почти за 90 лет отправил в cенат демократа, а Техас — впервые за почти 40 лет. В палате представителей у демократов ожидается не менее 258 мест: такого большинства у партии не было с 1993 года. Демократы забрали губернаторские посты в Техасе, Джорджии, Неваде, Огайо и Айове и впервые за 16 лет контролируют большинство штатов. Означает ли это теперь смерть самого «трампизма», оно же движение MAGA?

Первыми о катастрофе у республиканцев заговорили как раз правые популисты. Указывая именно на войну с Ираном, которая вылилась в рекордные цены на бензин. Для трех четвертей избирателей (74%) именно война стала решающим или важным фактором при голосовании. Стоимость жизни назвали ключевой темой 89%. Эти две вещи слились воедино, картину дополнили безумные тарифные войны Трампа. Красноречиво, что даже фермерский пояс, оплот трампизма, ответил потерей республиканцами трех из четырех мест в палате представителей от всегда «республиканской» Айовы. Избиратель отверг не столько программу MAGA — «Америка прежде всего», отказ от новых войн, защиту промышленных рабочих мест, сколько ее исполнение.

Победа 2024 года была одержана благодаря уникальной для республиканцев коалиции, куда влились «латиносы» и молодые мужчины, разочарованные в демократах. Обе группы теперь ушли. Республиканцы удержали минимальный перевес лишь среди избирателей старше 65 лет. Эрозия началась еще до войны с Ираном. (В декабре 2025 года доля республиканцев, считающих себя прежде всего сторонниками MAGA, упала с 57% до 50%) То есть хотя само движения MAGA получило контроль над партией, оно осталось меньшинством электората. «Дело педофила Эпштейна» и война с Ираном усилили процесс эрозии.

Демократы же победили во многом благодаря сдвигу партии влево, за счет экономического популизма. Первый сигнал был в ноябре 2025-го, когда демократический социалист Зохран Мамдани стал мэром Нью-Йорка. Затем в штате Мэн ветеран-морпех и устричный фермер Грэм Платнер разгромил на праймериз действующего губернатора Джанет Миллс, кандидатку истеблишмента. После того как Платнер снялся из-за скандалов, партия заменила его не центристом, а Троем Джексоном, бывшим членом профсоюза лесорубов. Он победил республиканку Сьюзан Коллинз, 30 лет заседавшую в сенате.

Самый яркий результат — Мичиган. Там Абдул Эль-Сайед, эпидемиолог без политического опыта, поддержанный леваками Берни Сандерсом и Александрией Окассио-Кортес, шел с программой «медстрахование для всех», налога на богатых и называл войну в Газе геноцидом. Он станет первым мусульманином в Сенате США. Наконец, в Техасе прогрессивный христианин Джеймс Таларико победил генпрокурора Кена Пакстона, одного из самых узнаваемых лиц движения MAGA. Самым популярным действующим политиком среди демократических избирателей сегодня называют именно социалиста Мамдани.

Для трампистов это хуже, чем кажется. Трампизм вырос на том, что якобы только он говорил с рабочим классом и об обманутом Wall street и традиционными элитами «маленьком человеке», о бессмысленных войнах, о дороговизне. Теперь все это — арсенал леваков в Демпартии, которые твердят об олигархии, дата-центрах, пожирающих электричество, и войне, из-за которой дорожает бензин. Левый популизм вступил с правым в конкуренцию за одного и того же избирателя. И пока побеждает.

Хотя 80-летний Трамп становится классической «хромой уткой», он вряд ли смирится с этой ролью. В его руках указы, право вето, внешняя политика, помилования, контроль над партийной машиной и огромным избирательным фондом. Демократы, в свою очередь, получат возможность организовывать конгрессовские расследования, начать, например, импичмент министра обороны Пита Хегсета, а также право блокировать назначения в администрации и в Верховный суд. Как ни странно, такой режим позиционной войны может продлить жизнь трампизму, которому не нужно ничего строить, — достаточно противостоять. Трамп, атакующий демократический конгресс, удобнее для его электоральной базы, чем Трамп-управленец, отвечающий за цены на дизель. На этом фоне будет решаться вопрос политического наследия Трампа.

Самый очевидный сценарий — преемственность через вице-президента Джея Ди Вэнса. Тот пока считался бесспорным фаворитом. Но поражение партии сильно бьет по нему. Вэнс связан с войной и со всем курсом администрации, хотя и выступал за компромисс с Тегераном. Часть MAGA-активистов видит в нем кандидата от Big Tech. Второй сценарий — постепенная реставрация старой Республиканской партии. Так, сенатор Тед Круз, например, уже давно плетет интриги против окружения Вэнса. Это крыло считает, что без Трампа трампизм электорально безнадежен и нужно вернуть потерянных избирателей.

Третий сценарий — мобилизация твердых сторонников MAGA против самого Трампа. Бывшая конгрессвумен Грин, некогда сама ярая трампистка, телекомментатор Такер Карлсон, поссорившийся с президентом, многие антивоенные популисты утверждают, что движение предал сам его лидер, они готовы бороться за бренд — без внешних интервенций, олигархов и Эпштейна. Скорее всего, партия будет двигаться между вторым и третьим вариантом, а Вэнсу придется выбирать, насколько далеко он готов отойти от начальника. Трамп же сохранит право вето на преемника. Без его поддержки праймериз 2028 года не выиграть.

Хоронить трампизм пока рано. Быть в оппозиции — это естественная среда для популистских движений, так что демократическое большинство в конгрессе даст MAGA врага, которого ему не хватало. Осталось только найти новые идеи, поскольку старые во многом отобрали левые популисты от демократов.