Зоозащитники выступили против упрощения условий для массового отстрела медведей

Ранее на совещании в Сибирском федеральном университете обсудили нашествие медведей на востоке страны и нападения на людей. В этом году уже погибли не менее 26 человек

Зоозащитники выступили против предложений увеличить квоты на отстрел бурого медведя, продлить сроки охоты и упростить получение разрешений. Поводом стало совещание 5 октября в Сибирском федеральном университете, где обсуждали нашествие медведей на востоке страны и нападения на людей. Власти связывают это с ростом числа зверей, нехваткой корма и тем, что медведи перестали бояться людей.

По официальным данным, в 2026 году в России уже погибли не менее 26 человек. В одном только Красноярском крае за месяц отстрелили более тысячи медведей. Ситуация давно вышла из-под контроля. Продолжает зоолог, кандидат биологических наук Михаил Кречмар:

Михаил Кречмар зоолог, кандидат биологических наук «Пребывание в Красноярске, причем поездка по местам сильно откорректировала мою точку зрения. Она была раньше менее радикальной. Начну с того, что я помню, как происходил вынужденный отстрел медведей при Советском Союзе. Я спросил в разных регионах. В моем регионе пострадавший от медведя жаловался ближайшему охотнику. Ближайший охотник медведя отстреливал, и он сдавал ликвидные части туши в управление охотничьего хозяйства, то есть шкуру и голову. Звонил на Алтай, тоже охотоведу, моему ровеснику. Тот сказал, что у них и этого не было. Вся продукция оставалась у охотника, то есть людям на самом деле верили на слово, что если этот медведь конфликтный, то он конфликтный, никакой из этого проблемы никто не делал, потому что все понимали, что медведей в стране много и вынужденные отстрелы не нанесут существенного ущерба их популяции. Отстрел шел уведомительно, и я предлагаю сегодня вернуться к этой системе, потому что нынешняя система излишне забюрократизирована, то есть для того, чтобы взять разрешение на вынужденный отстрел, охотник проходит ту же самую ступень согласований и даже платит деньги за разрешение на добычу, как если бы он ехал на охоту на медведя. На это уходит как минимум день, а то и два. За это время медведь успеет натворить бед. Это надо упростить. Что касается того, что это увеличит браконьерство. У нас и так все люди как переписаны, охотников становится все меньше и меньше. Да, есть регионы, где браконьерство очень развито. Это преимущественно регионы с небогатым сельским населением, добыча от охоты нужна для пропитания людей. И там все эти косметические меры, связанные с медведями, не окажут влияния на размеры браконьерства, оно там и так есть, и, более того, власти о нем знают и с ним не борются. За МКАД начинается другая Россия, и в регионах об этом хорошо знают. Надо думать не о том, стрелять или не стрелять медведей. Сейчас ситуация такова, с моей точки зрения, что массовому вынужденному отстрелу в критических регионах нет альтернативы. Сейчас можно начать собирать круглые столы, на них долго рассуждать. Они уже начались в Красноярске. А медведи — в поселках, в городах, с ними надо что-то делать. И другой альтернативы, кроме вынужденного отстрела, нет. В целом надо думать, что делать с увеличивающейся популяцией медведей и выведением медведя из списка лимитируемых видов неизбежно, как это было с кабаном 10 лет назад, и ничего кабану от этого не сделалось».

Режим повышенной готовности или отдельные ограничения из-за медведей действуют как минимум в семи регионах России. Самая сложная обстановка — в Восточной Сибири.