Инцидент с авиабазой, которую используют американские военные, в том числе и для нанесения ударов по Ирану, вскрывает новую реальность гибридной войны, считает политолог: как, в случае успеха следующего теракта, США смогут ответить на атаку на свою базу на территории союзника, выполненную гражданами этого союзника по заказу непонятно какой страны?
Георгий Бовт. Фото: Михаил Фомичев/ТАСС
Пять человек арестованы в Великобритании по подозрению в подготовке теракта близ авиабазы Фэрфорд, которую используют американские военные. Сообщается, что подозрения вызвали три автомобиля. Из соображений безопасности были эвакуированы 85 домохозяйств по соседству.
Ранее канал Sky News показал робота-сапера, который действовал рядом с тремя белыми грузовиками в районе базы. Данная база могла использоваться американскими военными для нанесения ударов по Ирану. Как можно расценить этот инцидент?Сначала задержанных оформили по закону о незаконном обороте взрывчатых веществ, затем добавили подозрение в подготовке теракта. Все пятеро задержанных — британцы из Лондона в возрасте от 23 до 25 лет. Их отпустили под залог с ограничениями на передвижение и контакты. Глава контртеррористической полиции Лоуренс Тейлор намекнул, что за попыткой теракта могли стоять посредники иностранного государства. «Иранский след» пока остается одной из версий. Официально полиция также отрабатывает версии, связанные с Россией и некими негосударственными группировками.
Первая волна комментариев чаще всего упоминала как раз «русский след». Хотя и не обнаруженный. Британские СМИ утверждают, что, дескать, именно Россия отработала в Европе модель «одноразовых агентов». Приписав им несколько диверсий как в Британии, так и в ряде стран Европы.
Авиабаза Фэрфорд все же связана с войной с Ираном. Бывший премьер Кир Стармер сначала отказал Трампу в использовании британских баз, но уже в марте разрешил американским B-1 и B-52 наносить удары с авиабазы Фэрфорд по иранским ракетным установкам. В июле Корпус стражей исламской революции объявил любую базу, используемую для ударов по Ирану, законной целью, прямо упомянув Фэрфорд и возложив ответственность на Лондон.
Инциденты, связанные с проиранскими группировками, в Британии уже были. В марте в Голдерс-Грин сожгли четыре машины еврейской добровольной скорой помощи. Затем последовала серия поджогов синагог и нападение на персоязычное оппозиционное СМИ. Ответственность взяла исламистская группировка, которую связывают с Тегераном. В апреле уровень террористической угрозы в стране подняли до «серьезного», в мае Лондон ввел санкции против 12 лиц и структур, связанных с враждебной деятельностью Ирана. По утверждению MI5, за последний год было сорвано более двадцати «потенциально смертоносных» заговоров с иранской поддержкой.
Иранцы, утверждают британские спецслужбы, вполне освоили практику покупки «одноразовых агентов» на криминальном рынке страны-противника. Ничего уникального по нынешним временам: вербовка в мессенджерах, оплата в криптовалюте, задания самые разные — от рисования граффити до слежки и поджогов. Исполнитель чаще всего не знает заказчика, заказчик не знает исполнителя, между ними два-три посредника.
Но если до сих пор под удар попадали чисто символические объекты: склады, синагоги или отдельные диссиденты, то теперь речь идет о попытке атаковать военную инфраструктуру союзника, ведущего войну. Причем руками людей с британскими паспортами.
Этот паспорт снимает пограничные и миграционные преграды, не вызывает подозрений при аренде фургонов и, главное, скрывает истинное авторство. Каждый такой случай юридически начинает расследоваться как внутреннее уголовное дело. Доказать руку иностранной разведки можно только через цепочку посредников. В 2023 году принят закон, позволяющий преследовать за помощь иностранной спецслужбе. Но сам факт освобождения подозреваемых под залог спустя сутки говорит о том, что доказательная база явно слабее голословных утверждений прессы.
Тактически операция выглядит провалом: пятеро молодых людей были в час ночи остановлены случайной фермершей. Это многое говорит об уровне исполнения. Профессионалы так дела не ведут. Однако мерить эффективность подобных инцидентов по простой формуле «взорвалось или нет» тоже ведь ошибка.
Тут другая арифметика. Стоимость вербовки нескольких исполнителей-любителей ничтожна. Ответные меры государства — повышенный уровень безопасности, эвакуация, усиление охраны всех американских баз, предупреждение посольства США, недели работы контртеррористической полиции, — все это стоит на порядки дороже. Заказчик ничем не рискует: исполнители даже не знают, на кого работали. При этом даже неудачная попытка теракта несет четкий месседж: тем, кто предоставляет территорию для авиаударов, выставят свою цену. Причем в глубоком тылу.
Война с Ираном в Британии и так непопулярна из-за роста цен на топливо. Каждый подобный инцидент превращает абстрактный вопрос о союзнических обязательствах в конкретный вопрос о безопасности конкретного графства. Гибридная операция работает, таким образом, на смену курса. При этом неясное авторство, когда публичная версия успела смениться с российской на иранскую, сама по себе потенциально грозит эскалацией. А если следующая попытка атаковать военный объект станет успешной, приведя еще и к жертвам среди американских военнослужащих? И как тогда отвечать Вашингтону на атаку на свою базу на территории союзника, выполненную гражданами этого союзника по заказу непонятно какой страны?
Важно и то, что в процессе выполнения таких «заказов» крепнет криминальный рынок. Структуры, однажды созданные под заказ одного государства, не исчезнут и потом могут обслуживать любого покупателя. Контрразведка при этом вынуждена бороться не с агентурой противника, а с собственной маргинальной молодежью, что неизбежно толкает к расширению слежки и ограничению свобод. Таким образом, инцидент на авиабазе Фэрфорд — не новая форма гибридной войны, а признак ее зрелости.
