Для Москвы нынешний кризис, с одной стороны, выглядит маленьким подарком, однако при этом рост объемов экспорта нефти не конвертируется напрямую в аналогичный рост доходов, отмечает политолог
Георгий Бовт. Фото: Михаил Фомичев/ТАСС
Командование Корпуса стражей исламской революции (КСИР) предупредило о готовности к ответным действиям в случае новых атак на Иран. Ранее США нанесли (ссылка ведет на X, соцсеть заблокирована в РФ) целую серию ударов по Ирану в ответ на обстрелы судов в Ормузском проливе. При этом президент США Дональд Трамп предупредил, что считает перемирие с Ираном завершенным, несмотря на согласие продолжать переговорный процесс. В ответ на американские удары Иран атаковал ракетами и дронами американские базы в Бахрейне, Омане, Катаре и Кувейте. Что дальше?
О прекращении перемирия с Ираном Трамп объявил еще 8 июля на саммите НАТО в Анкаре, обозвав иранцев «лжецами, мошенниками и больными людьми», с которыми переговоры — пустая трата времени. Иран теперь снова перекрыл Ормузский пролив, а Вашингтон отозвал лицензию на продажу иранской нефти. Триггером стала атака на три танкера — катарский и саудовские — в Ормузском проливе 7 июля. По данным США, Катара и Эр-Рияда, за ударом стоял КСИР, который ответственности, впрочем, не признал. Хотя в Тегеране намекнули: суда, мол, шли не по маршрутам, согласованным с Ираном, а по так называемому оманскому коридору, который патрулируют американские ВМС.
Американцы теперь утверждают, что Иран систематически нарушал сделку с первых дней, а именно атаковал суда, игнорировавшие его «правила прохода». Тегеран зеркально обвиняет США, указывая на то, что Вашингтон первым отозвал лицензию на торговлю нефтью, а Израиль не прекращал операции в Ливане против «Хезболлы», хотя именно это Иран называл ключевым условием перемирия. Израиль и США, в свою очередь, так не считали с самого начала.
Есть версия и внутрииранская. Сделку подписывал ослабленный режим в момент транзита власти: похороны убитого в результате американских ударов Али Хаменеи прошли лишь на этой неделе, а новый верховный лидер Моджтаба Хаменеи публично поклялся «отомстить за кровь» отца. Для него и КСИР нынешняя эскалация — возможность доказать, что капитуляции не будет. К тому же известная автономность в действиях командиров КСИР делает как бы «случайные» атаки на танкеры удобным инструментом, за который Тегеран формально вроде бы и не отвечает.
Наконец, роль Биньямина Нетаньяху отрицать тоже не стоит. Министр обороны Израиля Исраэль Кац сообщил о начале подготовки к возможной войне Израиля против Ирана уже в одиночку, каковой настрой также вряд ли будет содействовать восстановлению прекращения огня в целом. Возможно, Нетаньяху воспользуется случаем, чтобы обсудить ситуацию с Трампом напрямую, если поедет на похороны внезапно скончавшегося сенатора Линдси Грэма (внесен в реестр экстремистов и террористов РФ), который был не только твердым сторонником Израиля, но и выступал в роли одного из главных идеологов нынешней войны с Ираном.
На фоне взаимных ударов Вашингтон и Тегеран обмениваются и новыми угрозами. В частности, Трамп чуть ли не грозит захватом иранского экспортного нефтяного терминала на острове Харк и восстановлением морской блокады. Но тут у него есть жесткое ограничение по срокам — ноябрьские выборы в конгресс. Рост цен на бензин в США уже бьет по рейтингам республиканцев. Затягивание конфликта и тем более разрушение иранской нефтяной инфраструктуры может бумерангом ударить по партии президента.
Не прекращаются и дипломатические усилия при активном содействии посредников в лице Омана, Катара и Пакистана. Катарские посредники, в частности, по данным CNN, уже побывали в Тегеране с согласованным с Вашингтоном визитом. Правда, новый раунд переговоров в Исламабаде, намеченный было на 12 июля, повис в воздухе.
На фоне блокады Ормуза нефть прибавила в цене процентов пять. Однако ценового шока образца февраля не случилось: рынок, похоже, адаптировался к «ормузским качелям», давит на цены и рост коммерческих запасов в США. Хотя Трамп допускает, что котировки «могут подняться еще выше», особенно если удары обрушатся на нефтяные терминалы на острове Харк. Большинство западных аналитиков предсказывают колебания цен на Brent в диапазоне 85-90 долларов при затяжном закрытии пролива, а скачок выше 100 долларов — только в случае наземной операции в Иране, которая представляется крайне маловероятной.
Для Москвы нынешний кризис, с одной стороны, выглядит маленьким подарком. Закрытие пролива на время выключает из игры страны Персидского залива, а Китай и Индия, лишаясь ближневосточных поставок, будут вынуждены больше импортировать российской нефти. Ее июньский экспорт стал рекордным с 2022 года — 4,63 млн баррелей в сутки, и почти весь он идет в Азию. Однако при этом рост объемов не конвертируется напрямую в аналогичный рост доходов: если с начала июня Brent подешевел примерно на 16%, то российские экспортные сорта — почти на 20%. Еще важнее, что часть этой нефти может вернуться в Россию после переработки в той же Индии в виде нефтепродуктов, что поможет сгладить остроту топливного кризиса, вызванного вражескими ударами по российским НПЗ. Чаще всего называют возможный объем импорта в размере до 400 тысяч тонн в месяц.
Месячное потребление бензина в России гражданским сектором большинством аналитиков оценивалось в объеме около 3,5 млн тонн. Уязвимым местом новой схемы, когда Россия сначала продает той же Индии сырую нефть с некоторой скидкой, а затем выкупает бензин уже по рыночной цене продавца, является то, что отечественным экспортерам особо заработать на этом не удастся. К тому же логистика в этом случае может растянуться до полутора и более месяцев, учитывая доставку до дальневосточных портов, а затем железной дорогой до центра страны. Так что если геополитически Москва вроде бы выигрывает, пока Ормузский пролив перекрыт, а Вашингтон занят Ираном, то экономически страна впервые оказалась одновременно по обе стороны нефтяного прилавка — и тут все не так однозначно.
