Александр Калинин — об НДС, штрафах и необходимости диалога государства с бизнесом
Александр Калинин. Фото: Иван Кабанов/ФедералПресс/ТАСС
После десяти лет комфортного и льготного роста этот год стал для малого бизнеса испытанием на прочность. Начались и первые послабления. О чем говорят цифры? С президентом объединения малого и среднего бизнеса «Опора России» Александром Калининым беседовал главный редактор Бизнес ФМ Илья Копелевич.
Позвольте небольшое вступление. Мы, как и многие, не замечаем, что все хорошо, пока ситуация не меняется к худшему. Позволю себе мысль: на протяжении последних десяти лет дела у малого бизнеса шли отлично: действовали моратории на проверки, предоставлялись налоговые льготы, наблюдался реальный рост числа тех, кто работает в белую, и так далее. Но сейчас наступил этап испытаний: налоговые льготы заканчиваются или уже закончились, проверки усиливаются. Мы видим и слышим об этом и в письмах в редакцию, и в эфире, и просто в повседневной жизни — люди ощущают трудности. Вопрос: как мы их переживем? Вы со мной согласитесь или что‑то оспорите?
Александр Калинин: Во-первых, наша организация принимала и принимает непосредственное участие в программах развития и поддержки МСП, в том числе государственных, поэтому у нас есть точные данные. С 2020 года реализовывался национальный проект по развитию малого предпринимательства — он был успешно выполнен, даже досрочно.
Приведу несколько цифр. Выручка малого бизнеса в 2020 году составила 78 трлн рублей, а в 2024 году — 158 трлн, то есть за пять лет она выросла вдвое. У нас пока нет данных за 2025 год, но в 2025 году, я думаю, она приблизится уже к 170 трлн. Доля выручки малого бизнеса в общем объеме выручки по стране тоже выросла: в 2020 году была 24,5%, в 2024-м — уже 29%. Интересно, что для бюджета это тоже было весьма эффективно. Поступления от малого бизнеса в консолидированный бюджет РФ (региональный и федеральный) составили около 4 трлн в 2020 году, в 2025 году — 10,1 трлн.
То есть доходы бюджета от малого и среднего бизнеса выросли в 2,5 раза за четыре года, несмотря на действовавшие налоговые льготы.
Александр Калинин: Да, именно так. И такой динамики поступлений не демонстрировал ни один другой сектор. Часто можно услышать,что малый бизнес пользуется льготами, но основные налоговые поступления от МСП — это НДС (4,3 трлн), налог на доходы физических лиц (2,3 трлн), налог на прибыль (1,3 трлн) и спецрежимы (1,5 трлн). Таким образом, основную часть налогов малый бизнес уплачивает на общей системе налогообложения.
Но наш главный постулат: стартапы и микропредприятия, как и в других экономиках мира, должны нести налоговую нагрузку, соразмерную масштабу бизнеса. Например, в Китае микробизнес с оборотом до 1 млн юаней (около 12 млн рублей) не платит ни налога на прибыль, ни НДС.
В пересчете на наши деньги, если зарабатываешь миллион рублей в месяц в среднем, не платишь налоги вообще.
Александр Калинин: Только подоходный налог со своих сотрудников. Далее ставки растут ступенчато: после 12 млн рублей — 1% НДС, около 30 млн — 3%, и так до 6%. Такой подход приучает бизнес к уплате НДС постепенно, и это по силам.
В нашей ситуации мы сразу отмечали, что в ходе налоговой реформы вся нагрузка оказалась переложена на микробизнес. Он не только платит 5% НДС с оборота, но и продолжает уплачивать налог по упрощенной системе (6% либо 15% от дохода минус расходы). В результате совокупная нагрузка становится слишком высокой. Поэтому мы считаем: то, что произошло, к примеру, с «Машенькой»...
Этот кейс у всех на виду и находится в динамике. Давайте его обсудим.
Александр Калинин: «Машенька» — член «Опоры России», семейное предприятие в Люберцах, где вся семья занимается выпечкой и продажей хлеба. Особенно тяжело пришлось тем, кто был на патенте. Некоторые перестали пользоваться патентом, потому что оборот превысил 20 млн, и стали плательщиками НДС. Для тех, кто все-таки остался на патенте, некоторые регионы повысили стоимость патента в пять-десять раз.
Когда платежи выросли в десять раз, экономическая модель этого микробизнеса стала нерентабельной. По нашим опросам, которые подтверждают Центр стратегических разработок и Высшая школа экономики, до 30% респондентов задумываются о продаже бизнеса или его закрытии.
Пока это только размышления. Хорошие времена сменяются трудными, но бизнес умеет выживать, хотя поначалу это кажется несправедливым. По итогам первого квартала многие опасаются, что мелкие предприятия начнут уходить в серую зону.
Александр Калинин: По банковским данным за первый квартал, обороты по счетам МСП упали на 16%. Это связано с несколькими факторами. Самая большая проблема — снижение спроса в экономике: люди стали меньше покупать. Второй фактор — рост издержек бизнеса: повысились цены на тарифы и встречные поставки. Третий — высокая стоимость кредитов: ключевая ставка все еще 15%, а для малого бизнеса предлагают займы под 25% годовых. И, конечно, существенное увеличение фискальной нагрузки.
Стоит ли в этой цифре (сокращение оборотов по счетам МСП на 16%) видеть вклад вынужденного ухода «мимо кассы»?
Александр Калинин: Конечно. В экономике существует кривая Лаффера: когда налоговая ставка превышает приемлемый уровень, получается обратный эффект — ожидаемые налоги не собираются, бизнес начинает частично уходить в серую зону или прибегает к искусственному дроблению.
Рассмотрим пример предприятия с оборотом 2 млн рублей в месяц. Они стали плательщиками НДС. По данным Росстата, средняя рентабельность в экономике составляет 9% — возьмем 10%. То есть в прошлом году доход предпринимателя, на который жила его семья, составлял 200 тысяч рублей в месяц. Если он стал плательщиком НДС, с 2 млн в месяц — это 100 тысяч, то есть половина его дохода сразу уходит на НДС.
Можно повышать цены.
Александр Калинин: Да, но не во всех случаях и не значительно, потому что в малом бизнесе высокая конкуренция. Кроме того, отменены льготы по страховым взносам (минус еще около 20 тысяч рублей). Кроме того, он вынужден сейчас доплачивать бухгалтеру, покупать программный продукт для учета НДС, стоимость которого тоже резко выросла в четвертом квартале прошлого года. В итоге предпринимательский доход может сократиться с 200 тысяч до 25 тысяч рублей — на такие деньги невозможно жить. Нужно либо поднимать цены, либо каким-то образом резко сокращать издержки, либо искать другие…
…способы налоговой оптимизации.
Александр Калинин: В том числе. Логика Минфина понятна: количество плательщиков НДС должно расти. Но вопрос же в экономическом расчете процента. В начале 1990-х при правительстве Гайдара НДС установили на уровне 28%, а налог на прибыль — 35%. В результате больше половины предприятий разорились за год.
Статистика за первый квартал показывает, что количество малых предприятий даже увеличилось. Многие видят в этом процесс дробления, чтобы удержать выручку ниже 20 млн рублей в месяц. Так ли это?
Александр Калинин: Мы тоже отмечаем этот тренд: около 20% новых предприятий — результат дробления. Людей вынуждают так поступать, чтобы экономическая модель «билась».
Через год порог будет уже 10 млн.
Александр Калинин: Поэтому мы предлагаем: для меньших порогов НДС следует начинать с 1%. Стоит изучить опыт Китая, где для микробизнеса после достижения оборота 12 млн рублей в год, то есть 1 млн рублей в месяц, ставка НДС составляет 1%. Приучать нужно — но не 5%. Это наша обоснованная позиция, которую мы продвигаем через «Опору России» и другие организации.
Насколько велики трудности для тех, кому приходится платить «настоящий» НДС? Поясним: при переходе на НДС можно выбрать автоматизированную упрощенную систему налогообложения (АУСН) — платить фиксированный процент (от 5% до 8%) с выручки без учета входящего НДС. В остальных случаях требуется полноценная бухгалтерия. Насколько критично для небольших предприятий необходимость ведения бухгалтерии?
Александр Калинин: Я считаю, что АУСН — выдающееся достижение ФНС, банковской системы, маркетплейсов. Она значительно упрощает ведение бухгалтерии и снижает риски для предпринимателей. В текущий переходный период этот режим стал настоящим спасением. Однако АУСН будет действовать еще только два года, до конца 2027 года, как экспериментальный режим, и ее будущее пока под вопросом.
Почему так? Бюджет недополучает доходы? Например, предприятие с большими затратами на сырье не пойдет на АУСН, потому что в таком случае приходится платить процент со своей выручки. А пекарня с высокой добавленной стоимостью может выбрать АУСН и платить 5-8% с выручки, включив их в цену, в чек.
Александр Калинин: Для общепита НДС вообще составляет 0%, но есть ограничение: если зарплата ниже средней по отрасли в регионе, льгота не применяется. Например, «Машенька» не может воспользоваться нулевым НДС, потому что зарплата ниже средней в Московской области.
Представители общепита, с которыми мы общались, говорят, что проще заплатить налог, чем поднимать зарплату, — это не отрасль с высокими зарплатами.
Александр Калинин: Да, они могли бы поднять зарплату, если бы хлеб не был столь высококонкурентным и социально значимым продуктом — тогда можно было бы значительно повышать на него цену. Но когда рядом находятся «Пятерочка» и «Магнит», где хлеб стоит заметно дешевле, перекладывать все издержки на стоимость хлеба нецелесообразно: это социально значимый продукт, и спрос на него резко упадет.
Продолжая тему общепита: на этой неделе Минфин объявил, а Госдума сразу же приняла решение, что с 1 апреля (задним числом) отменяется условие по зарплате. Если в прошлом году ваша выручка не превышала 60 млн рублей в год и 70% этой выручки приходилось на продукцию общепита, то НДС взиматься не будет — вплоть до конца следующего года. Это итоговое решение по кейсу «Машеньки».
Александр Калинин: Мы ознакомились с законопроектом Минфина — он в целом правильный. Речь идет не только о временном решении для сферы общепита (на один год), но и о важных переходных моментах. Например, если компания ранее не платила НДС, а теперь обязана его платить, возникает ряд вопросов: что делать с остатками товаров, как производить зачеты и так далее.
При столь серьезном изменении налогового режима появляется множество технических нюансов — мы в «Опоре России» сразу на них указывали. В принципе именно переходные моменты, связанные с ведением бухгалтерии, начислением налогов, в законопроекте учитываются. Но это не создание переходного налогового режима для всех.
Чувствуя и понимая, что такое усиление налогового давления на малый бизнес будет толкать многих на различные эксперименты, правительство день за днем объявляет об ужесточении разных контрольных мероприятий. Здесь и грядущий контроль переводов через СБП, и проекты требований по ужесточению контроля за контрольно-кассовой техникой (ККТ), причем вплоть до того, что арендодатели помещений должны проверять, как работает касса у их арендаторов. Как в действительности это ощущается сейчас на практике?
Александр Калинин: Проведенная реформа правительства по контрольно-надзорной деятельности и по лицензионно-разрешительной, конечно, глобальная. И для бизнеса это одна из лучших мер поддержки. К примеру, до реформы в 2019 году у нас было почти 2 млн проверок ежегодно. А сейчас их по итогам 2025 года — 273 тысячи, и половина — это ЖКХ.
То есть количество проверок сократилось в десять раз в ходе реализации этой реформы.
Александр Калинин: Представляете, какие это были издержки для бизнеса? Какая это экономия бизнеса от того, что не надо тратить время, бумагу, деньги на штрафы. Экономия измеряется, по разным подсчетам, примерно в 300 млрд в год. То есть эти деньги остались у бизнеса. Более того, и государство на самом деле сэкономило, потому что не нужно оплачивать труд контролеров, не нужно их возить, содержать рабочие места и так далее. А эффективность проверок выросла.
Сейчас, если приходят с проверкой, это значит, что сработали те или иные индикаторы риска. Либо это предприятия первой-второй категории по степени негативного воздействия на экологию: шахты или опасные производства, где проверки должны быть два раза в год.
Приведу еще цифры: средний срок выдачи разрешений по различным лицензиям снижен с 43 дней до 17. И количеством необходимых документов, которые нужно подавать на лицензию, снизилось с восьми до трех. Кстати, этот блок ведет вице-премьер Дмитрий Григоренко. Для бизнеса это явно плюс. Мы надеемся, что эта реформа будет продолжаться.
А беспокоит то, что, например, сейчас органы контроля и надзора говорят: «Мы ходим редко, давайте взвинтим штрафы». И выскакивают штрафы в 800 тысяч. Хорошо, вы примените такой штраф, может, даже и обоснованно, но какой-нибудь микробизнес после этого просто закроется.
Мы получаем много сообщений от наших респондентов из бизнеса. Они рассказывают, к примеру, про штрафы по 250-300 тысяч за небольшие просрочки экологических платежей. Сначала мы из Петербурга такие письма получили, потом из наших южных регионов. Речь о штрафах, которые в сотни раз превышают сумму недоплаты. Это новые платежи, в которых просто не все успели разобраться, а штрафы по 250-300 тысяч за задержку.
Александр Калинин: Зачем это? Человек, может быть, не сдал отчет вовремя. У нас тоже таких жалоб много.
Все понимают, что, когда налоговое давление усиливается, значит, у бюджета есть объективные сложности. Но когда это происходит, не все выдерживают, есть угроза ухода в серую зону. Что вы думаете по поводу проектов по контролю ККТ? Будут ли эти меры, во-первых, приняты окончательно, и если будут приняты, будут ли работать?
Александр Калинин: Все говорят, что готовы платить налоги и в белую, и по-честному, как уже привыкли за последние лет десять. Но ставки должны быть адекватными. А второй момент — штрафы не должны убивать бизнес. И нужно сохранить превентивные меры. Мы добивались этого много лет, а со стороны контрольно-надзорных органов звучит: «Зачем предупреждать, раз у нас есть индикаторы риска?»
Это большая ошибка. Мы прошли такие сложные вещи, как экономический кризис 2015 года, пандемия, вал санкций 2022-2023 годов. И всегда мы шли рука об руку с государством. Поэтому государству важно слышать, не прерывать диалог с бизнесом, в частности с малым и микробизнесом. В том числе диалог должен идти с Минфином, а в последние месяцы этого диалога нет. Но я думаю, что он будет, потому что залог развития бизнеса — это наличие диалога. Есть диалог — есть доверие, а есть доверие — будет развитие.
Поговорим еще о некоторых текущих вызовах. Мы их видим в письмах, которые получаем от бизнеса в последнее время. В частности, о том, что региональные бюджеты вовремя не расплачиваются по уже выполненным работам. Речь про малый и средний бизнес, занимающийся, например, поставками электрического оборудования, дорожными работами. Регионы получают от бюджета деньги, но говорят бизнесу, что денег нет. Есть такая ситуация, наблюдаете ли вы ее?
Александр Калинин: Мы эту ситуацию начали фиксировать с РСПП еще в прошлом году. Да, нерасчеты по выполненным работам, по контрактам нарастают. И об этом говорит не только малый бизнес, но и крупный. Основная причина — это, конечно, стоимость денег…
То есть им выгодно подержать деньги на счету и заплатить даже штрафные санкции, но выплатить деньги позже?
Александр Калинин: Да, это одна тема, это вопрос стоимости денег в плане депозитов. С другой стороны, крупные компании много инвестировали в последние годы. У них, естественно, был большой кредитный портфель, и 70% этого портфеля было с плавающей кредитной ставкой, которая разительно выросла, а они на эти убытки не рассчитывали — пришлось платить по совершенно другим ставкам. По нашим прикидкам, бизнес заплатил за последние три года более 10 трлн рублей в банки, которые они не рассчитывали платить. Были кредиты, к примеру, под 7%, а стали на пике под 20 с лишним процентов.
Естественно, это очень сильно вымыло оборотные средства. А собственные средства — это основной источник инвестиций в бизнесе. И, конечно, у многих кассовые разрывы присутствуют до сих пор. Потребность в кредитах у малого бизнеса растет, поскольку люди сталкиваются с кассовыми разрывами — не платит заказчик, а если ты плательщик НДС, к примеру, то уплачивать НДС надо по отгрузке.
То есть работу ты сделал, деньги не получил, а НДС обязан заплатить.
Александр Калинин: Более того, там и штрафы, и пени большие.
К сожалению, такие драматичные истории поступают к нам сейчас в редакцию, мы о них рассказываем. И довольно часто в письмах мы видим отсутствие понимания со стороны судебных приставов: счета тут же арестовываются, и даже когда госзаказчик начинает расплачиваться, компания уже не может выйти из ситуации, потому что счета арестованы, они не могут заплатить НДС добровольно, они не могут расплатиться со своими поставщиками. Такая сложность, по всей вероятности, имеет довольно большой масштаб, как вам кажется?
Александр Калинин: Да, и в нашу организацию поступают жалобы на действия судебных приставов. И сложность еще в том, что приставы добавляют свои 7%, то есть их заставляют зарабатывать, и поэтому они иногда действуют достаточно жестко. Но вы правильно говорите: субъект хотел бы «ожить», а блокировка работы усугубляет ситуацию.
Получается большой перечень сложных моментов. Но я все-таки хотел бы сделать некий позитивный прогноз. Что, на ваш взгляд, нужно делать, что должно произойти для того, чтобы малый бизнес вновь получил огромный импульс развития, который был у него на протяжении предыдущего периода?
Александр Калинин: Во-первых, важно, чтобы был качественный диалог, особенно в сфере налоговой политики, денежно-кредитной политики и трудовых отношений с Минтрудом.
Во-вторых, нужно обратить внимание на предпринимательское образование. Есть такое понятие — «зона смерти» — период, когда заканчиваются стартовые инвестиции, а доходы еще не покрывают затраты. Так вот, у нас «зона смерти» для стартапов в среднем четыре года, больше не живут.
Проблема в том, что компетенции сегодняшних предпринимателей в России, особенно начинающих, не соответствуют требованиям рынка и той трансформации, которая глобально идет в экономике. И мы видим выход из положения в пересмотре предпринимательского образования. Те образовательные стандарты, по которым у нас учат бизнесу, были приняты в начале 1990-х. Это в основном специальности «менеджмент» и «экономика». Они уже устарели, причем очень сильно.
Мы видим много типовых ошибок, которые совершают начинающие предприниматели. Наличие даже базового образования менеджера или экономиста не соответствует тем требованиям, которые предъявляет сегодня рынок.
Можете пример привести типичных ошибок?
Александр Калинин: Конечно. К примеру, молодые выпускники открыли кофейню, у них семейный бизнес, у них высшее финансовое образование. И что они сделали? Они взяли аренду, им банк тут же подкинул кредит. Вроде бы по бизнес-модели все было хорошо. Но типичная ошибка в том, что бизнес получается очень дорогой: они платят аренду, они сразу же залезли в кредиты и платят по ним.
Получается, что финансовая модель у них была утопичная. И даже имея стартовый капитал, помощь родителей, которые дали им миллион рублей на бизнес, они буквально через два года разорились. И таких примеров по стране очень много. Потому что образовательные стандарты в предпринимательстве не актуализированы.
То есть нужно изучать не теорию, а как происходит на практике.
Александр Калинин: Именно. Например, «Сколково», «СберУниверситет» учат так: у них половина образовательного времени занимает case study — практический разбор полетов, потому что они как «песочница» — могут применять свои программы.
Но недавно группа энтузиастов внесла в министерство науки и образования проект нового образовательного стандарта. Этот стандарт пересматривается раз в пять лет. Министр науки и высшего образования Фальков в курсе этой ситуации, и мы очень надеемся, что новый образовательный стандарт, по которому будут готовить специалистов по предпринимательским проектам или предпринимателей, будет принят. И желательно в этом году, чтобы уже осенью 2027-го можно было начать набор по новым образовательным стандартам.
Мы начали беседу с налогов и прочих проблем, а закончили тем, что человек должен быть готов и знать, как все происходит в реальности, и тогда ему будет проще, правда?
Александр Калинин: Правда. Ошибок будет меньше, сообщество будет шире, подготовленнее. Даже если взять вопросы производительности труда, там многое связано и с цифровизацией, и с новыми технологиями, и в итоге с теорией качества. Китайцы, перед тем как сделать технологический рывок, десять лет обучали малый бизнес основам тотального качественного управления — Total Quality Management (TQM). И благодаря этому те молодые предприниматели, которые пришли в Китай в 1990-е, совершили технологическую революцию, потому что были подготовлены на основе лучших мировых стандартов.
Что ж, давайте учиться, учиться и учиться — в этом и есть выход.
Александр Калинин: Да, нужно и учиться у других, и видеть, что во многих наших университетах тоже уже есть такие образовательные программы.
